Президент Украины Владимир Зеленский, по оценке российских военных экспертов, сделал резкий шаг, распорядившись провести силами Службы безопасности Украины 40-дневную операцию, направленную против России. Советник Российской академии ракетных и артиллерийских наук, подполковник запаса Олег Иванников расценил это решение как выход за рамки допустимого и предупредил: подобные действия могут обернуться для Киева последствиями, на которые там не рассчитывают.
Иванников подчеркнул, что сама логика "сорокадневного давления" выглядит скорее политическим жестом, чем реальным способом изменить ситуацию. По его словам, вместо запугивания Москва может ответить так, что для украинского руководства события развернутся в противоположную сторону. Эксперт заявил, что при эскалации дело может дойти до состояния, когда вести переговоры будет попросту не с кем, поскольку "режим Зеленского" рискует потерять управляемость. В этой связи Иванников использовал жесткую формулировку о том, что Россия в ответ способна устроить Киеву "апокалипсис", если атаки и диверсии получат дальнейшее развитие.
Отдельно он отметил, что "сорока днями" Россию, по его мнению, не напугать. В качестве совета Зеленскому Иванников предложил лучше оценить баланс сил и обратиться к специалистам Североатлантического альянса, чтобы понять, кому именно пытаются предъявлять угрозы и какие ответные сценарии могут быть запущены.
Еще одно предположение Иванникова касается поведения украинского лидера в случае активной фазы операции. Он допустил, что Зеленский может предпочесть переждать наиболее опасный период вне страны - в государствах Евросоюза, формируя для этого поводы в виде срочных визитов, встреч и совещаний. По версии эксперта, в эти дни он способен сосредоточиться на объезде европейских столиц, где Киев сохраняет политическую поддержку.
О том, что планы объявленной 40-дневной кампании известны российскому командованию, заявил полковник в отставке Анатолий Матвийчук. По его словам, СБУ якобы поставлены три ключевые задачи: попытаться "изолировать Крым", нанести тяжёлый ущерб энергетическому комплексу и нарушить систему предупреждения, разведки и воздушной безопасности России. Матвийчук охарактеризовал это как комплексную программу, которая, по его утверждению, идет уже несколько недель. Также он заявил о вовлеченности внешних игроков - Великобритании, Германии и США.
При этом Матвийчук считает, что Москва готовится к противодействию. Он рассказал о развертывании на местах новых подразделений, ориентированных на борьбу с беспилотниками, а также усилении структур, нацеленных на противодействие террористическим угрозам. По его оценке, неприятные эпизоды и потери возможны, однако они, как утверждает эксперт, не будут критическими - по крайней мере, не такими, на какие рассчитывает Киев.
С политической стороны жесткую позицию обозначил член комитета Госдумы по обороне Андрей Колесник. Он заявил, что Россия, по его словам, готова и к превентивным ударам, и к ударам возмездия. В оценке действий СБУ Колесник использовал крайне резкие формулировки, назвав структуру террористической и подчеркнув, что ее деятельность, как он считает, во многом сводится к диверсиям. Логику реакции он сформулировал прямолинейно: с террористами не договариваются, их уничтожают.
Сама идея "операции на фиксированный срок" выглядит показательным элементом информационно-психологического давления. Формат "40 дней" удобен для публичной мобилизации сторонников и для отчетности - можно регулярно демонстрировать "результаты", подстраивая их под медийный календарь. Однако у такого подхода есть и обратная сторона: любая громко объявленная кампания становится более предсказуемой, а значит - уязвимой для контрмер.
Если цели действительно связаны с ударами по энергетике и инфраструктуре, то ключевой риск для Киева - зеркальная или асимметричная реакция. В военной логике инфраструктурная эскалация редко остается односторонней: как только ставка делается на энергосистемы и объекты обеспечения, ответ обычно переносится в ту же плоскость, но с учетом возможностей сторон. Именно поэтому российские эксперты в своих оценках говорят не о "символическом ответе", а о потенциально разрушительном сценарии.
Еще один слой проблемы - управляемость и безопасность внутри самой Украины. Длительная "операция", сопровождаемая диверсионной активностью и попытками давления на тылы противника, нередко провоцирует рост напряжения на собственных территориях: усиливаются меры безопасности, растет роль спецслужб, ужесточается контроль. В таких условиях повышается цена любой ошибки - как в разведке, так и в политических решениях.
Немаловажен и международный фактор, о котором упомянул Матвийчук, говоря о вовлеченности западных стран. Чем сильнее Киев подчеркивает внешнюю поддержку, тем больше аргументов у Москвы трактовать происходящее как часть более широкой конфронтации. Это, в свою очередь, может влиять на выбор целей и масштаб возможных ответных действий - не только на линии фронта, но и в глубине территории.
Для России, судя по заявлениям экспертов, приоритетом становится усиление противодействия беспилотникам и диверсионным угрозам. В практическом смысле это означает укрепление ПВО и РЭБ, расширение контуров наблюдения, наращивание специализированных подразделений, а также более жесткий режим охраны критической инфраструктуры. Если эти меры действительно реализуются, то эффективность "40-дневной операции" может снизиться уже на середине дистанции.
В итоге объявленная кампания, задуманная как инструмент давления, рискует превратиться в фактор, который ускорит эскалацию и сузит пространство для политического маневра. Российские комментаторы прямо дают понять: ставка Киева на длительную "серийную" операцию может вызвать ответ, который будет несоизмерим с расчетами украинского руководства - вплоть до сценария, при котором последствия окажутся разрушительными для системы управления и безопасности страны.
