Грузинские вина в 2026 году стали ключевым соперником для российских производителей в борьбе за деньги покупателей. Такой вывод озвучил президент группы компаний Simple Максим Каширин, комментируя ситуацию на рынке во время ПМЭФ. По его оценке, именно поставки из Грузии сегодня сильнее всего "давят" на отечественные бренды - в первую очередь в массовом сегменте.
Каширин объяснил, что расстановка сил изменилась после ослабления позиций вина из стран Старого Света. Франция, Италия и другие европейские производители раньше занимали заметную долю, однако конкурировать им стало сложнее из‑за регуляторных решений российских властей. В результате образовалось окно возможностей, но заняли его не только российские виноделы: значительную часть спроса перехватили грузинские компании.
Логика проста: государство, по сути, в разных направлениях использует разные режимы регулирования - где-то вводит запреты, где-то ограничения. И если в отношении европейского вина эти меры заметно усилили барьеры, то грузинские поставки продолжают идти по более мягким правилам. По словам Каширина, это и делает грузинское вино "главным конкурентом российских вин" в текущих условиях.
Отдельно он напомнил о росте пошлин на вина из недружественных стран. В 2023 году тарифы подняли с 12,5 до 20 процентов от таможенной стоимости, а с августа 2024-го - до 25 процентов, но не менее 2 долларов за литр. Для европейских производителей это означает удорожание и сужение возможностей по цене, особенно в категории доступных вин, где чувствительность покупателя максимальна.
Грузия, напротив, поставляет продукцию в так называемом "добрососедском" режиме: повышенные пошлины, применяемые к европейскому импорту, на нее не распространяются. При этом у грузинских виноделов есть второй серьезный козырь - большие объемы производства и широкий ассортимент бюджетных позиций. Именно этот эконом-сегмент напрямую конкурирует с российским вином на полке и "борется за кошелек" массового потребителя.
Каширин также сравнил грузинские вина с импортом из других дружественных стран - ЮАР, Чили, Аргентины. По его словам, там конкуренция устроена иначе: эти товары по-прежнему завязаны на валютную себестоимость, а логистика сложнее и длиннее, что повышает конечную цену. Даже если пошлины ниже, чем для "недружественных" государств, они все равно остаются, а совокупные издержки делают борьбу с российскими производителями менее эффективной.
На этом фоне главный вопрос для отрасли - по какой траектории будет двигаться российское вино. Эксперт обозначил риск: если отечественные компании начнут механически повышать цены вслед за подорожавшими европейскими брендами, они могут сами "освободить нишу". Тогда в образовавшийся ценовой коридор вновь смогут вернуться иностранные игроки - как только внешние и внутренние условия позволят.
Каширин подчеркнул, что у "заградительной" модели есть предел эффективности. Протекционистские меры могут работать, но лишь до определенного момента: после "перегиба" они начинают приносить не пользу, а вред - рынок теряет гибкость, а потребитель сталкивается с уменьшением выбора и ростом цен, что в конечном итоге отражается и на продажах российских производителей.
Ситуация дополнительно осложняется тем, что рост экспорта грузинского вина происходит на фоне снижения производства в России. В январе-феврале текущего года выпуск виноградных вин на внутреннем рынке сократился на 14,2 процента, игристых - на 21,6 процента, а ликерных - на 39,6 процента. Эксперты связывают такую динамику сразу с несколькими причинами: высокой базой прошлого года, ростом налоговой нагрузки, ужесточением акцизов и падением покупательной способности населения.
Для российских виноделов это означает двойное давление: с одной стороны - затраты и налоги, с другой - усиливающийся конкурент в самом чувствительном сегменте, где покупатель выбирает не "легенду" и не этикетку, а цену и привычный вкус. Когда доходы стагнируют, а расходы растут, потребитель чаще переходит к более доступным решениям, и грузинские позиции оказываются в выгодном положении.
Отдельный вызов - удержание доверия к российскому вину без чрезмерного разгона цен. Если отечественный продукт воспринимается как "подорожавший аналог", он проигрывает: часть аудитории уйдет к более дешевому импорту, а часть - к другим категориям алкоголя. Поэтому производителям важно не просто наращивать выпуск, но и грамотно управлять ассортиментом: иметь линейку, которая закрывает эконом-сегмент, и одновременно развивать качественные позиции, способные формировать лояльность.
Еще один фактор конкуренции - скорость и стабильность поставок. Для импортных вин из дальних стран длинная логистика означает не только стоимость, но и риск перебоев. Грузинский импорт в этом смысле выглядит более предсказуемо, а значит, торговые сети охотнее держат ассортимент на постоянной основе. Российским производителям, чтобы выигрывать, приходится отвечать стабильностью объемов, качеством партий и понятной ценовой политикой - особенно в период, когда производство в отдельных категориях снижается.
Наконец, рынок все явственнее показывает: борьба идет не только за цену, но и за привычку. Грузинское вино для многих покупателей - давно знакомый выбор, который воспринимается как "понятный" и доступный. Чтобы усиливать позиции, российскому вину важно работать с узнаваемостью регионов и сортов, с качеством на уровне партии, с корректным позиционированием в магазинах - и при этом не уходить в ценовой разрыв, который автоматически отдает массового потребителя конкуренту.
Итог 2026 года в этой части рынка сводится к простой формуле: европейские вина потеснены регуляторикой и пошлинами, дальний импорт ограничен валютой и логистикой, а грузинские поставки получают преимущество за счет более мягкого режима ввоза и сильной позиции в эконом-сегменте. В таких условиях российскому вину приходится конкурировать прежде всего не с "великими шато", а с доступными, массовыми и хорошо знакомыми покупателю грузинскими брендами.
