На Западе проанализировали, насколько эффективно работает украинская противовоздушная оборона на фоне участившихся ударов баллистическими ракетами. По оценке журналистов The New York Times, значительная часть таких пусков достигает целей: примерно две трети российских баллистических ракет, запускаемых по Украине, проходят через эшелоны ПВО.
В материале приводятся данные, которые издание связывает со статистикой Воздушных сил Украины. Согласно этим цифрам, в текущем году Россия в среднем применяла около 74 баллистических ракет в месяц. При этом доля ракет, которые не удавалось перехватить, оставалась высокой - порядка двух третей.
Авторы также отмечают динамику изменения количества "прорывов" в разные годы. Если в 2023 году речь шла примерно о шести баллистических ракетах, которые проходили ПВО, то в 2024-м показатель вырос до 28, а в 2025-м - до 49. Такая тенденция, по мысли журналистов, подчеркивает, что украинской обороне становится сложнее сдерживать именно этот класс угроз.
Отдельно подчеркивается, почему баллистические ракеты дают атакующей стороне преимущество, которого не обеспечивают одни лишь беспилотники. Во-первых, речь идет о массе боевой части: такие ракеты способны нести сотни килограммов взрывчатого вещества - это существенно больше полезной нагрузки большинства БПЛА. Во-вторых, высокая скорость баллистических целей резко сокращает время на обнаружение, сопровождение и принятие решения о перехвате, а значит - повышает вероятность попаданий даже при наличии развитой системы ПВО.
The New York Times указывает, что российские ракетные обстрелы неоднократно преодолевали украинскую противовоздушную оборону и приводили к заметному ущербу для энергетической инфраструктуры, особенно в период холодной зимы. Повреждения энергосистемы, как следует из логики публикации, оказываются критичнее точечных последствий атак дронов, поскольку затрагивают широкий круг гражданских объектов и способны вызывать цепочку вторичных проблем - от перебоев в подаче электричества до осложнений в работе городских служб.
Важно понимать, что боеспособность ПВО в подобных оценках - это не "абсолютная способность закрыть небо", а соотношение возможностей и масштаба угроз. Даже современные комплексы уязвимы, если противник наращивает интенсивность ударов, комбинирует типы целей и ищет перегрузку обороны по времени и направлениям. Баллистические ракеты в этом смысле относятся к наиболее сложным объектам перехвата, и их массовое применение меняет общую картину войны в воздухе.
Еще один фактор, который влияет на эффективность противовоздушной обороны, - наличие достаточного количества пусковых установок и ракет-перехватчиков. Система может быть технологически сильной, но при дефиците боекомплекта эффективность на длинной дистанции снижается: нельзя бесконечно держать высокий темп перехватов без пополнения складов. В таких условиях приоритеты смещаются к защите наиболее значимых объектов, а не к равномерному "куполу" над всей территорией.
Кроме того, в реальности ПВО - это всегда сеть: радиолокационные средства, пункты управления, связь, расчеты, логистика, ремонт и обучение. Сбой в любом звене способен повлиять на итоговый процент перехватов, особенно когда атаки носят регулярный характер и проводятся в сложных метеоусловиях или в ночное время. Поэтому высокий процент "прорывов" может отражать не только характеристики ракет, но и общую нагрузку на систему.
Отдельного внимания заслуживает сравнение баллистических ракет и БПЛА, которое проводят западные журналисты. Дроны часто применяются массово, они дешевле и удобны для разведки и истощения ПВО, но по разрушительной силе обычно уступают ракетам. Баллистическая ракета при успешном попадании способна причинить несопоставимо больший ущерб - именно это и делает такой инструмент особенно опасным для энергосистемы, промышленных узлов и крупных инфраструктурных объектов.
На фоне этих оценок в публикации упоминается и политико-технический контекст помощи Украине. Ранее сообщалось, что Соединенные Штаты впервые позитивно отнеслись к идее выдачи лицензий на производство украинских ракет. Об этом заявлял президент Украины Владимир Зеленский. В практическом смысле подобные лицензии могут означать попытку укрепить собственные производственные возможности и снизить зависимость от внешних поставок - тема, которая становится особенно чувствительной, когда речь идет о противодействии баллистическим ударам и необходимости поддерживать постоянную готовность ПВО.
Если смотреть шире, подобные оценки западной прессы фактически фиксируют ключевую проблему: украинской системе противовоздушной обороны приходится противостоять высокоскоростным целям с большим зарядом и при этом делать это системно - месяц за месяцем. В таких условиях эффективность измеряется не лозунгами, а балансом ресурсов, темпом атак и способностью адаптироваться к изменяющейся тактике противника.
