Рок-музыкант Гарик Сукачев, который в 1996 году ездил по стране с агитационным туром "Голосуй, или проиграешь", однажды сорвался на резкость, когда речь зашла о Борисе Ельцине. Эпизод из той кампании вспомнил Стас Намин - лидер и основатель группы "Цветы", участвовавший в этих концертах вместе с другими звездами.
По словам Намина, инцидент произошел в одном из городов, где Сукачев, как он выразился, "выпил больше, чем надо". На вопрос журналистов, поддерживает ли он Ельцина, артист ответил грубо и нецензурно, дав понять, что не считает себя "человеком Ельцина" и вообще не связывает тур с личной поддержкой президента. При этом, как подчеркнул Намин, смысл позиции музыкантов сводился к другому: они выступали не "за Ельцина", а "против коммунистов".
Намин отдельно отметил, что это был единичный случай: в поездках участники тура, по его словам, не превращали гастроли в бесконечные застолья и в целом держали себя в руках. Однако история с Сукачевым получила продолжение - после происшествия его вывели из программы тура. И произошло это, как утверждает Намин, не из-за самого резкого ответа прессе, а потому что артист перебрал, сорвал выступление и создал организационные проблемы.
При этом никакой травли внутри музыкальной среды, по словам Намина, не возникло. Он рассказал, что к Сукачеву продолжали относиться нормально: музыканты посмеялись над ситуацией, но не стали записывать коллегу во враги. Намин подчеркнул, что для рок-н-ролльной среды подобные вспышки - не редкость, и сам он по-прежнему любит и уважает Сукачева, считая этот эпизод мелочью на фоне личности и творчества.
Тур "Голосуй, или проиграешь" стал одним из самых заметных культурных символов кампании 1996 года. На тот момент рейтинг Ельцина считался низким, и штаб сделал ставку на масштабную мобилизацию через концерты и публичные мероприятия. Формат был простым: города, большие площадки, известные артисты и понятный лозунг, который подталкивал аудиторию к участию в голосовании.
В концертах участвовали коллективы и исполнители первой величины: "Машина времени", "Наутилус Помпилиус", "Алиса", "Сплин", Алла Пугачева, Ирина Аллегрова, Михаил Боярский и другие. Для многих зрителей это было событие, где политика смешивалась с шоу: люди приходили "на музыку", а уходили с ощущением, что выборы - это не абстрактная процедура, а часть повседневной жизни страны.
Один из самых запомнившихся эпизодов той кампании произошел в Москве: Ельцин на сцене станцевал вместе с музыкантом Евгением Осиным перед огромной аудиторией. Этот момент позже много обсуждали - как пример того, что в 1990-е политика в России начала активно использовать язык телевидения, концертных площадок и массовых эмоций.
Выборы президента в 1996 году стали уникальными для современной России: они прошли в два тура - 16 июня и 3 июля. В первом туре участвовали десять кандидатов, но никто не смог взять более 50 процентов. Во второй тур вышли Борис Ельцин и лидер КПРФ Геннадий Зюганов, а итогом стало переизбрание Ельцина с результатом 53,82 процента голосов.
Подобные истории - вроде случая с Сукачевым - хорошо показывают, насколько неоднозначной была связка "артист и политика" в тот период. Многие музыканты воспринимали участие в туре не как обязательство лично поддерживать кандидата, а как реакцию на страх возвращения прежней системы и на желание сохранить только что появившееся пространство свободы, гастролей и независимой сцены.
Одновременно это поднимало неудобный вопрос: где проходит граница между гражданской позицией и обслуживанием политтехнологий. Для части публики "концерты за кандидата" выглядели как искренний порыв, для других - как инструмент давления через популярность артистов. И чем крупнее становилось шоу, тем чаще возникало ощущение, что музыка превращается в часть кампании - даже если сами исполнители так это не формулировали.
Случай с резкой репликой Сукачева - из той же логики: у рок-музыканта могло не быть желания говорить лозунгами и подтверждать "правильный" ответ. В рок-среде прямолинейность, демонстративная независимость и отказ от официоза всегда были важной частью образа - и именно поэтому такие столкновения с журналистами и организаторами выглядели почти неизбежными.
Еще один важный штрих той эпохи - быстрый рост роли медиа. Любая фраза артиста могла стать политическим сигналом, а любой скандал - новостью. В условиях предвыборной гонки даже бытовая ситуация вроде срыва концерта превращалась в символ: одни видели в этом "живых людей", другие - угрозу для дисциплины штаба и общего послания тура.
Наконец, история напоминает, что за громкими лозунгами всегда стоят конкретные люди со слабостями, характером и ошибками. Намин в своем рассказе как раз и акцентирует не "сенсацию", а человеческий масштаб: один перебрал, не выдержал, его убрали из тура - и на этом все. Для участников это осталось эпизодом, для публики спустя годы - иллюстрацией того, какой нервной и противоречивой была кампания 1996-го, когда политика шла рука об руку с эстрадой и рок-н-роллом.
