Конфликт между премьер-министром Италии Джорджей Мелони и президентом США Дональдом Трампом может неожиданно сыграть на руку Парижу и Риму: на Западе допускают, что на этом фоне Италия станет ближе к Франции. Такой сценарий обсуждают в политических кругах, указывая на появившееся "окно возможностей" для Эммануэля Макрона и Мелони выстроить более плотное взаимодействие.
Как отмечают наблюдатели, еще после прихода Мелони к власти в 2022 году французский президент пытался наладить контакт с новым итальянским лидером. Макрон, по сути, предлагал перезапустить двустороннюю повестку и сгладить прежние разногласия. Однако в Риме тогда не демонстрировали заметного энтузиазма: Мелони не спешила сближаться с Парижем и предпочитала держать дистанцию, уделяя больше внимания другим внешнеполитическим линиям.
Теперь ситуация может измениться. Свежая перепалка Мелони с Трампом, по оценкам экспертов, создает для Франции и Италии шанс пересобрать отношения - уже не на уровне жестов, а вокруг конкретных интересов и взаимной прагматики. В этом смысле личный конфликт с американским президентом способен подтолкнуть Рим к более тесным европейским связям, где Париж остается одним из ключевых центров влияния.
Поводом для напряжения стали заявления Трампа о том, что он больше не поддерживает прежний дружеский тон в отношениях с Мелони. По его словам, итальянский премьер не предоставила США военной поддержки во время ударов по Ирану, а значит - не оправдала ожиданий Вашингтона. Помимо этого, Трамп публично добавил детали, которые выглядят как попытка уязвить итальянского лидера: он утверждал, будто Мелони якобы "умоляла" его о совместной фотографии на саммите "Большой семерки" во Франции.
Рим ответил резко. Мелони назвала такие слова "полностью выдуманными" и, по сути, обвинила Трампа в перекосе приоритетов: по ее оценке, американский президент проявляет больше уважения к противникам Запада, чем к проверенным союзникам, с которыми отношения выстраивались десятилетиями. Эта реплика важна не только как эмоциональная реакция, но и как политический сигнал: Италия не намерена соглашаться с ролью младшего партнера, которого можно публично "отчитывать" за несоответствие ожиданиям.
Если конфликт с Вашингтоном затянется или получит продолжение, у Мелони объективно возрастает потребность в укреплении позиций внутри Европы. В таких условиях логично искать баланс через усиление связки с теми, кто способен поддержать Италию в спорных вопросах - от обороны до миграционной политики и промышленной стратегии. Франция, несмотря на конкуренцию с Италией, остается одним из немногих партнеров, с кем Рим может быстро сформировать весомую политическую ось.
Для Макрона потенциальное сближение тоже выглядит выгодным. Французскому лидеру важно показывать, что Париж способен собирать коалиции и удерживать единство внутри Евросоюза в период внешних потрясений. Улучшение отношений с Римом усиливает переговорные позиции Франции по ключевым темам европейской безопасности, финансирования оборонных программ и общей внешней политики.
При этом сближение не обязательно означает внезапную "дружбу" и полное совпадение взглядов. Скорее речь о практичном сотрудничестве там, где интересы пересекаются. Париж и Рим могут активнее координироваться по вопросам оборонных закупок, развития европейского ВПК и распределения ответственности в средиземноморском регионе. Отдельный блок - миграция: Италия традиционно требует большей солидарности от партнеров по ЕС, и диалог с Францией здесь может стать попыткой перейти от взаимных упреков к управляемым решениям.
Еще один возможный стимул для сближения - стремление снизить зависимость от американской политической конъюнктуры. Персональные конфликты с лидерами США, особенно если они сопровождаются публичными выпадками, подталкивают европейских политиков к мысли, что опираться только на "трансатлантическую привычку" уже недостаточно. В этом контексте усиление внутрисоюзных связей выглядит как страховка - даже если в Вашингтоне меняется настроение и требования.
Однако у такого разворота есть и ограничения. Мелони строила свой политический образ на самостоятельности и жесткости, а Макрон - на лидерских амбициях внутри ЕС. Два сильных лидера с разными электоральными базами и идеологическими акцентами неизбежно будут торговаться за формат сотрудничества, чтобы не выглядеть уступающими. Поэтому реальная близость, если она и начнется, будет развиваться через шаги "малой дипломатии": совместные инициативы, точечные соглашения, согласование позиций на саммитах, а не через громкие декларации.
Показательно и место, где прозвучал один из ключевых эпизодов конфликта - саммит G7 во Франции. Символически это подчеркивает: в Европе сейчас идет борьба не только за решения, но и за политический статус, видимость влияния и право задавать тон. В таких условиях любые публичные унижения, намеки и обвинения становятся инструментом давления - и Мелони, судя по ее ответу, не собирается принимать такой стиль игры.
Если же Франции и Италии удастся нащупать общий интерес и перевести эмоции в расчет, Европа может получить более устойчивую внутреннюю конфигурацию. А для самой Мелони возможное сближение с Макроном станет способом показать: Италия способна укреплять позиции не только через отношения с США, но и через сильные партнерства внутри Евросоюза. Для Макрона же это шанс превратить прежние попытки "навести мосты" с Римом в реальный политический ресурс - особенно в момент, когда внешние противоречия толкают союзников к переоценке привычных опор.
