Для возобновления полноценных переговоров между Приднестровьем и Молдавией Кишинев должен отказаться от того, что в Тирасполе называют репрессивными нормами уголовного законодательства в отношении жителей непризнанной республики. Об этом в интервью заявил глава Приднестровья Вадим Красносельский, подчеркнув: пока сохраняются правовые механизмы, которые могут трактоваться как преследование людей за их связь с Приднестровьем, говорить о доверительном диалоге крайне сложно.
По словам Красносельского, проблема не ограничивается отдельными заявлениями - претензии касаются изменений, которые, как он утверждает, внесла молдавская сторона, разрушив ранее действовавшие правила переговорного процесса. В Тирасполе напомнили, что существовал согласованный порядок очередности встреч и контактов, и его соблюдение считалось одним из базовых условий стабильной коммуникации. Этот порядок, по утверждению приднестровской стороны, принимался при гарантиях руководителя миссии ОБСЕ, что придавало договоренностям дополнительный вес.
Ключевым раздражителем в Приднестровье называют молдавский закон о "сепаратизме". В Тирасполе считают, что подобные нормы создают риск уголовного преследования и формируют атмосферу, в которой любая поездка, встреча или официальное участие в переговорах может восприниматься как потенциальная угроза. На этом фоне Красносельский заявил, что, по его мнению, некорректно утверждать, будто представителям Приднестровья "ничего не угрожает": пока юридические основания для давления сохраняются, гарантии безопасности выглядят недостаточными.
В приднестровской интерпретации именно наличие таких статей и подходов делает переговоры неравноправными. Тирасполь дает понять: диалог возможен только тогда, когда участники не опасаются последствий за сам факт контактов, обсуждений и публичной позиции. Снятие спорных норм или их отмена, как следует из заявления, рассматривается как минимальное условие для возвращения к конструктивной повестке.
Отдельно приднестровские власти обращают внимание на вопрос доверия к процедурам. Когда ранее согласованные правила встреч меняются в одностороннем порядке, любая следующая договоренность, даже если она формально подписана, воспринимается как легко отменяемая. В такой логике переговорный формат перестает быть механизмом урегулирования и превращается в череду ситуативных контактов без устойчивого результата.
Юридическая составляющая конфликта, о которой говорит Тирасполь, влияет и на практическую сторону: любые переговоры требуют рабочих групп, экспертов, поездок и обмена документами. Если участники процесса допускают, что в отношении них могут быть применены уголовные нормы, то снижается готовность направлять делегации, расширять диалог и обсуждать чувствительные вопросы - от безопасности до экономических связей.
Заявления Красносельского укладываются в более широкую линию: Приднестровье стремится зафиксировать, что переговоры должны происходить без давления и угроз. В Тирасполе дают понять, что политические сигналы сами по себе не заменяют юридических гарантий. По этой причине ключевой "первой ступенью" обозначена именно отмена или пересмотр норм, которые приднестровская сторона считает репрессивными.
Ранее аналогичные опасения озвучивал и бывший председатель Верховного совета Приднестровья Александр Щерба. Он допускал, что молдавские власти теоретически могут попытаться перейти к силовому сценарию урегулирования, а также спровоцировать гражданскую нестабильность внутри непризнанной республики. Подобные оценки усиливают общий фон тревожности вокруг темы переговоров и подталкивают Тирасполь к требованию более жестких гарантий.
В условиях, когда стороны по-разному трактуют правовые решения и их последствия, особое значение приобретает предсказуемость шагов. Если одна сторона воспринимает законодательные нововведения как инструмент внутренней политики, а другая - как прямую угрозу, то переговоры неизбежно буксуют. Именно поэтому вопрос уголовных норм и процедурных правил становится не второстепенным, а определяющим для продолжения диалога.
Еще один практический аспект - безопасность участников контактов. Переговоры предполагают публичность: фамилии переговорщиков известны, позиции озвучиваются, документы фиксируются. Когда в правовом поле присутствуют статьи, которые можно трактовать расширительно, это создает "эффект заморозки": люди предпочитают минимизировать активность, чтобы не стать объектом давления или расследований.
Наконец, для устойчивого переговорного процесса важна последовательность посредников и гарантов. Приднестровская сторона, ссылаясь на прежние гарантии миссии ОБСЕ, фактически подчеркивает: если согласованные правила не работают, то требуется либо их восстановление, либо обновленный механизм, который устроит обе стороны и будет восприниматься как обязательный к соблюдению.
Таким образом, позиция Тирасполя сводится к тому, что возвращение к переговорам возможно при устранении правовых и процедурных факторов, которые, по мнению Приднестровья, превращают диалог в риск для его участников. Отмена спорных норм и восстановление понятных правил встреч рассматриваются как базовый шаг для снижения напряженности и создания условий, при которых разговор о дальнейших договоренностях может стать предметным, а не декларативным.
